Кулинарно - политический форум Пурмарили

The Economist взял интервью у Роберта "Мадяра" Бровди — бывшего бизнесмена, который сегодня стал одним из ключевых архитекторов беспилотных систем Украины.

Выжимка самого главного от Yigal Levin (https://www.facebook.com/LevinYigal):
• Под его командованием подразделение "Птахи Мадяра" превратилось в полноценную технологическую экосистему, где каждая миссия логируется и анализируется с помощью специализированного ПО.
• Главной целью стратегии "Мадяра" стало не просто удержание территорий, а физическое истощение российской армии через прицельное уничтожение живой силы темпами, превышающими возможности мобилизации.
• Техническая новизна подхода Бровди заключается в создании замкнутых kill chains, где управление боем больше напоминает работу гражданской логистической компании. Используя аналитические инструменты, штаб отслеживает эффективность каждого вылета, заменяя в отчетах "тонны зерна" на "количество пораженных целей" и "расход боеприпасов".
• В декабре 2024 года, согласно данным Бровди, был достигнут критический порог: верифицированные потери РФ от дронов впервые превысили темпы пополнения армии личным составом, что позволило уничтожить на 8776 солдат больше, чем было набрано за тот же период.
• Особое внимание уделяется внутренней экосистеме дронов, которая включает 15 взаимосвязанных функций — от РЭБ и разведки до собственного производства взрывчатки и минирования.
• По словам командующего, западные генералы совершают ошибку, пытаясь найти "лучший дрон", в то время как успех зависит от работы всей машины обеспечения, стоящей за спиной одного пилота. Эта модель позволяет наносить удары по пехоте даже в условиях дефицита классической артиллерии, создавая сплошную зону поражения на глубину 3–5 км за линией фронта.
• При этом, как говорит и сам "Мадяр", экономическая эффективность такой войны выглядит беспрецедентной: средняя стоимость ликвидации одного русского комбатанта в подразделении Мадяра составляет всего 878 долларов в материалах.
• При этом использование FPV-дронов и скидов позволяет достичь феноменального соотношения потерь — Бровди заявляет о показателе 400 к 1 в пользу своих беспилотных сил. Основной приоритет в 30% случаев отдается именно живой силе, а не технике, так как восстановить запасы "пластика и металла" Украине проще, чем России обучить новых специалистов или солдат.
• Несмотря на высокую эффективность, Бровди признает, что война превратилась в технологическую гонку на выживание без скорого финала. Строгие протоколы безопасности позволяют держать уровень потерь среди операторов дронов на отметке 1%, что критически важно для сохранения опытных кадров.
• Весь этот процесс "доения" врага направлен на то, чтобы довести ресурс российской армии до критического истощения, однако командующий не питает иллюзий и готовится к длительному противостоянию, где победит тот, чья промышленная и программная экосистема окажется выносливее.

Уникальную систему, которой нет ни в одной армии мира, по заказу беспилотников ВСУ описывает статья New York Times.

Каждое подразделение ВСУ заказывает беспилотники на «Amazon для дронов», то есть маркетплейс БПЛА. Технологии БПЛА развиваются слишком быстро, закупки через МО — это долго, а значит неэффективно. Поэтому в ВСУ внедрена децентрализованная система закупок. Она работает на 130 бригад — почти на всю украинскую армию, для этого запущены специальные платформы Brave1 и DotChain — об их открытии и других новеллах снабжения украинской армии я писал почти год назад.

Решение о том, какой конкретно дрон нужен — тяжелый для доставки припасов, ударный маневренные FPV, разведчик и тд — принимают люди, которые их непосредственно используют, без каких-либо согласований с высоким начальством.

Заказ оформляет командир подразделения буквально из окопов: весь процесс — это несколько кликов, доставку осуществляют за 5-10 дней.

Система автоматически передаёт заказ производителю, оформляет все документы и организовывает доставку.

У каждого подразделения есть какая-то сумма, которую выделяют из бюджета Министерства обороны, также любой частный донор может напрямую пополнить счет конкретного подразделения. В систему внедрены и игровые механики: есть бюджет на закупки, который пополняется бонусными баллами за уничтожение техники и живой силы противника.

В российской армии картина обратная. Проблема нехватки тяжёлых БПЛА тянется уже три года — Путин признавал её на декабрьской прямой линии. Частные инициативы и волонтёрские КБ не могут пробиться сквозь бесконечные ведомственные согласования. Причем у нас же есть частные производители самых разных, в том числе тяжелых дронов. На Украине таких проблем нет: те кто создал конкурентную продукцию, получают и заказы.

О том, чтобы доверить бойцам на земле выбирать дроны, которые им нужны, у нас и речи быть не может, в итоге закупка растягивается на месяцы, и часто в подразделения приходят дроны, которые уже и не нужны из-за изменившейся обстановки на поле боя.

В мире, где поколение беспилотников сменяется каждые три месяца, российская бюрократия тратит столько же времени только на назначение ответственного за рассмотрение заявки. Цену этой неповоротливости платят жизнями бойцы на передовой.

Олег Царёв

Чтобы понять, зачем Украина атаковала Приморск, Усть-Лугу и другие нефтяные объекты на севере России, нужно немного погрузиться в детали рынка и инфраструктуры, тогда станет понятна связь. Постараюсь написать всё намеренно просто, без лишних цифр, деталей и расчётов.

Задача Украины состоит не в том, чтобы просто разрушить несколько нефтеналивных причалов порта, это лишь способ, цель же — лишить российский бюджет доходов от нефти. Более того, лишить не только сейчас, а создать долговременный эффект падения, для чего остановки работы порта даже на несколько недель недостаточно.

Российский бюджет получает доходы от нефти в виде налогов, их два основных: экспортная пошлина и НДПИ, но в результате «налогового манёвра», начатого более 10 лет назад, почти вся налоговая нагрузка была перенесена на НДПИ. Поэтому сейчас правительству уже на самом деле не так важно, будет ли нефть экспортирована, свои деньги они получают в момент добычи. Далее это проблемы добытчика, куда эту нефть девать.

Дополнительные деньги в бюджет пойдут в виде налога на прибыль компаний и как дивиденды, если это компании с государственным участием, но НДПИ и ранее пошлина —  это основа.

Соответственно чтобы лишить российское правительство, а не российские нефтяные компании, денег Украине требуется сделать так, чтобы сократилась добыча. Сделать это сложнее, чем просто вывести из строя порт, но в то же время и при достижении цели эффект будет более весомым, скважины нельзя закрывать и открывать как кран на кухне.